— Нет, Хамуди. Им не следует торопиться, иначе и там тоже вспыхнет восстание.

— Тогда, владыка, пусть на юг двинутся все наши воины, что собраны в Дельте.

— Это безрассудно, Хамуди. Мы лучше подождем Яннаса. А пока что пустим в ход другое оружие — ложь. Прикажи изготовить множество каменных скарабеев. На одних мы высечем предупреждение нашим данникам: гиксосы, захватывают все новые и новые земли. На других — то, что введет в заблуждение восставших. Я сам тебе продиктую. Проследи, чтобы каждый иероглиф был отчетливо виден.

— Поберегись, — зычно крикнул градоправитель Эмхеб, могучий великан, в бою не знающий устали. — Сейчас в дело вступят пращники!

Воины повстанческой армии бросились на землю или укрылись за сплетенными из тростника хижинами военного лагеря.

В их сторону действительно полетел град камней, но, как ни странно, вслед за обстрелом не последовало вражеской атаки.

Солдаты с изумлением подбирали выточенных из известняка скарабеев. На брюшке каждого можно было различить иероглифы, одни и те же.

Они горстями приносили скарабеев Эмхебу.

Разобрав надпись и обдумав смысл написанного, военачальник догадался, какая здесь скрыта опасность.

— Всех жуков уничтожить, — приказал он.

Копию вражеского послания он перенес на папирус. Следовало незамедлительно предупредить царицу Яххотеп. Эмхеб привязал свиток к лапке Плутишки.

Яххотеп все ждала, что воскресший Секненра пошлет ей какой-нибудь знак. Но знака не было, хотя она с кропотливым усердием исполнила все обряды. В отчаянии она не знала, что делать, как добиться ответа усопшего.

Прекрасная царица таяла на глазах. День ото дня ей становилось хуже. Никто из близких не мог ей помочь. Правда, и в болезни, и в скорби она ни на минуту не забывала об осиротевших сыновьях, потрясенных потерей отца. Заботилась о них, говорила с ними. Старшему помогали в горе учителя, обучавшие его владению оружием и прочим воинским навыкам. С младшим иногда играла бабка Тетишери — это были их самые счастливые мгновения.