Внезапное посещение правителя насторожило распорядителя казны. У него от страха даже зачесалась левая нога. Из-за неприятностей и волнений все тело Хамуди покрывалось экземой, и тут не помогали никакие снадобья, никакие притирания.

В голове вихрем пронеслось все проделанное за последние дни. Где он ошибся, в чем провинился?

— Владыка, твой приход — великая честь для меня!

Страшный, уродливый, грузный, сутулый правитель исподлобья смотрел на Хамуди.

— Вижу, ты живешь в роскоши. Правда, вкуса тебе недостает: пестрота, никчемные новшества. И зачем хранить столько свитков, к чему толпа подлипал-писцов? Чтобы сбывать горы папируса, который без устали выделывают твои мастера? Одного у тебя не отнимешь: ты бессовестен и изворотлив. Благодаря твоим козням казна полнится день ото дня.

Хамуди вздохнул с облегчением.

Правитель, оплывший, обрюзгший, тяжело рухнул в кресло с резьбой, изображавшей диких быков.

— Египтяне глупы, как овцы, их легко стричь, — проговорил он глухим хриплым голосом. — Однако наши воины в большинстве своем — жалкий никчемный сброд. Их нужно постоянно учить и встряхивать, иначе они уснут, убаюканные собственной былой славой. Я вне себя от тупости и лени наших военачальников.

— Быть может, владыка, всех лентяев стоит казнить?

— И заменить другими бездельниками? Меня бесконечно печалит, что на юге мы потеряли столько земель, верный мой Хамуди.

— Я тоже глубоко скорблю, владыка. Но поверьте, мы скоро одержим верх над восставшими. Они захватили Кусы, но дальше им не пройти. Как только Яшме вернется из Киклад он в единый миг раздавит мятежников.

Но не так-то легко было утешить правителя.

— Все гораздо хуже, чем мы предполагали. Яннас привык иметь дело с простыми разбойниками, а тут настоящая вражеская армия, выученная, сплоченная и хорошо оснащенная.

— Наши войска вот-вот вернутся с победой из Азии.