Однако третий день близился к закату, а голубя все не было. Напрасно Яххотеп вглядывалась в темнеющее небо.

Вдруг в сумерках ей почудилось, что она различает вдали своего посланца. Но летел он неровно, тяжело взмахивал крыльями, от прежней стремительной легкости не осталось и следа.

И все-таки Плутишка прилетел!

Сев хозяйке на плечо, голубь гордо протянул ей правую лапку с привязанным крошечным свитком папируса. Яххотеп заметила, что крыло у него в крови.

Царица отвязала от лапки послание, ласково погладила отважного гонца, поблагодарила, затем поручила его заботам Тетишери.

— Плутишку ранили стрелой. Пожалуйста, тщательно осмотри его крыло и поухаживай за ним.

— Рана неглубокая, — сказала наконец царица-мать, довольная осмотром. — Вот увидишь, через несколько дней Плутишка сможет летать как прежде.

В кратком послании указанного Усачом верного человека говорилось, что Асьют превратился в руины, уцелели лишь древние гробницы. Охраняет его небольшой отряд гиксосов, получающий оружие и провиант из оазиса Харга.

— В путь, — приказала Яххотеп.

Корабль прибыл в гавань Асьюта засветло. Плывя по реке ночью, путники боялись сесть на мель или наткнуться на гиппопотамов, которые в ярости могли разнести судно в щепы. Но и днем Нил был небезопасен: гиксосы рыскали повсюду.

Некогда оживленная гавань пришла в запустение. Кругом ни души, только развалившиеся барки и ветхие полусгнившие остовы у причала.

Весельчак и Северный Ветер не тревожились: будь рядом враг, они бы сразу почуяли его. Огромный пес первым соскочил на берег. За ним последовал осел. Потом высадились люди: царица, Усач, Афганец и десяток верных воинов с луками наготове.